• Осло 1943

  • По следам нашего расследования были найдены родственники Антона Соломки. Юля посетила могилу прадеда через 70 лет после его трагической гибели в 1943 году и с её разрешения публикуется этот рассказ.

    ***

    И вот я стою посреди немецкого военного кладбища Alfaset в Осло. Снег, кресты, уходящие, как кажется, к горизонту, где-то вдалеке кричит птица. Я оглядываюсь — от изгороди к могилам проползли две неровные дорожки наших следов.

    -Где-то здесь, — говорит Рами

    Я иду за ним, всматриваюсь в имена на крестах, но уже через два шага останавливаюсь. Мы пришли.

    Несколько минут стоим молча, потом я беру лопату и начинаю раскапывать снег. Раз-два, под снегом оказывается толстая корка льда. Я достаю из сумки пакет с землей и две восковые свечи, пытаюсь поставить их на лед, но они не держатся. Рами вынимает из кармана обычный металлический ключ и прокручивает два небольших отверстия во льду, я ставлю в них свечи, рассыпаю привезенную из России землю. Замерзшие пальцы не слушаются, зажечь спичку получается не сразу. Где-то в церкви начинают бить колокола.

  • 29 марта 1943 года недалеко от Осло умер мужчина. До войны он жил на Украине, в маленькой деревне в сотне километров от Полтавы. С приходом немцев все трудоспособное население было вывезено на работы в Германию и Скандинавию. Я очень мало знаю о том, что тогда произошло. Только то, что моей бабушке — его дочери было 12 лет, и что она чудом избежала той же участи.

    Кто-то из тех, кто был отправлен в Норвегию, вернулся после войны в деревню и рассказал, что мой прадед погиб во время транспортировки заключенных в Осло. Их несколько дней не кормили, а потом дали хлеб. Он проглотил корку целиком и умер. Я уже однажды писала об этом.

    Это случилось ровно 70 лет назад, и вот теперь я сижу у края его могилы где-то на краю света и у меня в голове нет ни одной мысли. Ради этого момента я приехала сюда из Стокгольма, но кажется, была в пути гораздо дольше тех шести часов, что идет поезд. Я ехала несколько лет — из Владивостока, из Рима, из Берлина, из Москвы, из Мюнхена. Может быть, я добиралась сюда всю жизнь.

    И вдруг там, на этом заснеженном кладбище, я так четко увидела то, что привело меня туда. Увидела этого далекого, давно умершего человека, которого я никогда не встречала, его дочь — мою бабушку, ей сейчас 83, мою маму, мою старшую сестру, умершую ребенком, мою младшую сестру… И в этом переплетении других жизней, лиц и судеб я вдруг увидела себя, свое место и то, как неразрывно и глубоко я связана с ними — с людьми, которые живут сейчас, жили когда-то до меня, и станут жить, когда меня не станет. Меня не станет?

     

  • Я нашла эту могилу в конце декабря прошлого года. Это был тяжелый месяц — с папой случилась беда , я получила травму, была полная неопределенность с документами — паспортом, визой, проблемы с университетом, совсем не было денег, тяжелая болезнь близкого человека, изоляция.

    Ночи напролет я читала интернет, бесцельно блуждала по каким-то страницам, слушала Шопена и Бетховена, смотрела как идет снег за окном. В один из таких вечеров я вдруг набрала имя прадеда в поисковике, и первая же ссылка привела меня к нему. Не знаю, что тогда мною руководило.

    Я попала в фотоблог замечательного фотографа из Осло Рами Кафарова. и тут же отправила ему письмо. Ответ пришел почти мгновенно — приезжай.

    Я не могла. Документы были не готовы, до сдачи магистерской оставалось совсем мало времени, и, кроме того, у меня не было украинской земли, чтобы положить на могилу. Потянулись дни. Хотелось ехать туда немедленно, дела отвлекали меня от мыслей об Осло, но каждый вечер, зажигая свечу на окне, я думала обо всем этом. У моей сестры в Москве неожиданно оказался припрятанным мешочек земли из Одессы, и она передала мне его вместе с церковными свечами с каким-то совершенно неизвестным нам обеим человеком.

    Я приехала через два месяца. Рами встречал меня на автобусной остановке. Кроме него там никого не было, но даже, если бы кто-то и был, я бы без сомнений узнала его. Светлые глаза, теплый взгляд. С первой минуты я чувствовала себя рядом с ним как с человеком, которого знаю много лет. И это был далеко не единственный подарок от этого странного и холодного скандинавского города.

    Домой я вернулась уже затемно. Очень хотелось спать, и я легла рано. На следующий день наступила весна, это было первое марта.

Copied!